В 2026 году российский бизнес продолжает жить в новой реальности, где старые правила международной торговли претерпели кардинальные изменения. Одной из самых болезненных точек для предпринимателей остаются контракты, заключенные еще до волны масштабных ограничений. В этих документах часто содержится условие, которое в прежние времена казалось гарантией надежности, а сегодня стало ловушкой. Речь идет об арбитражной оговорке, предписывающей решать все споры в Лондоне, Стокгольме или Париже. Однако практика последних лет показывает, что даже жестко прописанная подсудность — это не приговор, если знать, как использовать инструменты российского законодательства.
Почему «Лондонский суд» больше не работает для россиян
Давайте разберемся, почему вообще возникает необходимость переносить суд в Россию. Представим типичную ситуацию: у российской компании заключен договор с европейским поставщиком. Товар не поставлен, деньги зависли, контрагент ссылается на санкции. По тексту договора вы обязаны идти, например, в Лондонский международный третейский суд (LCIA).
На бумаге все выглядит гладко, но на практике российский истец сталкивается с непреодолимой стеной. Во-первых, оплатить арбитражный сбор в иностранной валюте из России сейчас практически невозможно из-за блокировок банковских транзакций. Во-вторых, найти квалифицированных юристов в Британии или ЕС, готовых защищать интересы российской подсанкционной компании, — задача из разряда фантастики. Большинство иностранных консалтинговых фирм отказываются от сотрудничества, опасаясь репутационных рисков или вторичных санкций. В-третьих, даже получение визы для личного присутствия на слушаниях стало сложнейшим квестом.
В итоге получается ситуация, которую юристы называют «denial of justice» — отказ в правосудии. Формально право на суд у вас есть, но фактически реализовать его невозможно. Именно этот аргумент стал ключевым для формирования новой судебной практики в России.
Исключительная компетенция российских судов
Российский законодатель предусмотрел защитный механизм, который позволяет бизнесу игнорировать иностранные арбитражные оговорки, если они становятся неисполнимыми из-за санкций. Речь идет о применении норм Арбитражного процессуального кодекса (в частности, ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ), которые наделяют российские арбитражные суды исключительной компетенцией по таким спорам.
Логика здесь очень простая и последовательная. Если в отношении российской компании или ее бенефициара введены ограничительные меры, это уже само по себе создает неравенство сторон в иностранном процессе. Российский суд исходит из презумпции того, что в «недружественной» юрисдикции наш предприниматель не получит справедливого разбирательства. Следовательно, соглашение о рассмотрении спора за границей считается неисполнимым.
Это дает право российской компании подать иск по месту своего нахождения — в российском арбитражном суде. И что самое важное, отечественные суды принимают такие иски к производству, игнорируя возражения иностранных ответчиков о том, что «мы договаривались судиться в Париже».
Как работает антиисковой запрет
Естественно, иностранные контрагенты пытаются сопротивляться и часто первыми инициируют процесс в оговоренном западном арбитраже. Чтобы пресечь это, российская сторона может использовать мощный инструмент — запрет инициировать или продолжать разбирательство за рубежом (anti-suit injunction).
Если российский суд выносит такое определение, а иностранная компания его игнорирует и продолжает судиться за границей, она рискует получить огромный штраф. Размер этого штрафа может быть равен сумме иска, предъявленного за рубежом. Это серьезный финансовый рычаг, который заставляет иностранных партнеров садиться за стол переговоров или принимать российскую юрисдикцию.
Нюансы, о которых нельзя забывать
Важно понимать, что автоматизма здесь нет. Нельзя просто прийти в суд и сказать: «Я из России, давайте судиться здесь». Нужно грамотно обосновать, как именно санкции препятствуют доступу к правосудию в конкретном иностранном арбитраже. Суд будет подробно изучать обстоятельства: были ли отказы от иностранных юристов, проходили ли платежи арбитражных сборов, введены ли персональные санкции против истца.
Тем не менее, тенденция 2026 года однозначна: суды все чаще встают на сторону отечественного бизнеса, понимая, что в текущих геополитических условиях иностранный арбитраж перестал быть нейтральной площадкой. Это подтверждает и разбор ситуации, где рассматривался источник, затрагивающий вопросы поиска справедливости в спорах с иностранными контрагентами.
Таким образом, если вы столкнулись с недобросовестным поведением иностранного партнера, наличие в контракте оговорки о Стокгольме или Лондоне больше не является поводом опускать руки. Российская юрисдикция сегодня предоставляет эффективные инструменты для того, чтобы перенести спор на «свое поле» и добиться решения, которое будет реально защищать экономические интересы национального бизнеса. Главное — последовательно и логично доказать невозможность исполнения первоначальных договоренностей.
